Thursday, February 08, 2007

Travels in Time: Scouring Through Potted Biographies

Potted biographies.

Favourite device of the journeyman novelist.

Potted biographies. You have your list of characters. They all have histories. You place their histories in little pots you can uncork when you need to refer to why a character actually does something and how he/she does it.
W. Somerset Maughan says, however, that the writer actually ends up painting his own face, potted biogriaphies or no.
Wonderful writer, at times, that Maugham. overall success in his plays. But, as people have asked me, "Are writers really human?"

I have seen your face, Billy-boy.

I fear that you may have been blown ashore.

I am given to understand that Maugham disowned his daughter

His vast millions? The inheritance? I don't know.
And his poor, ignored wife.
As if we ourselves were not guilty--oh how guilty!
Some of the things we have done in this dark age, would cause even poor old St. Augustine to blanch. Or W. Somerset Maugham.

Potted biographies.
Past lovers in bottles. Auras, really, some auras powerful, almost incandescent. The bottle shines bright, as if full of fireflies on a May night, when you and she, her eyes eyes responsive , were in your bower, yourselves like the winking fireflies.

Now it's just you and your potted biographies.

The past is gone.

Today, a scene become gauche.

It is in the shower that we sort out parallel universes, actually the universes of our past lovers.

Yes, yes, the hip savant would say, "You forgot to masturbate", but I think it's deeper than that.

Just like Augustine, we suffer (enjoy?) the auras of our past lovers.

I am a hell of a lot older than the revered Bishop of Hippo at his death, so my auras are all but overwhelming.
Somebody's face is nuzzling against my thigh. It is Celia, the most powerful of the auras, and I hardly had all that much to do with her sexually. Why the strong, almost magnetic pull? Because she was a lot like me, and like tends to attract like, and though a writer's worst enemy may be another writer, this was a female writer and women are best at the plays of relationship known as fiction, and she could really get it on.
Unpublished, though, but really banging against the wall of my lifeboat at one time as I tried to madly paddle back to a sinking marriage. Celia, gorgeous young Faye Dunaway. We were a little like Bonnie and Clyde.

She wanted to fellate me one day, but I was struck by her beauty and took her another way.



You had no compunctions with all your cycle sluts and even the one who loved you most.

Yet, for some strange reason, missionary position or nothing.

And even there, the haunting presence of another halo, King Mark, and I was the Tristan in the piece?

Would King Mark have slain me if he'd seen us in the act vulgarly known as sixty-nine?

Would he have just said, Hello then, let's have a cup of tea, shall we?

Or would he have wanted to join in?

Potted biographies.

My own potted biography. The older I get, the more I think of the past, but it is really a pastiche of parallel universes.

I am in Denmark. I am in Spain. I am in my ancestral home home in Chernobyl, Ukraine.
Rarely I am in Canada, that Chernobyl of the spirit, where there has been a meltdown, a dying of the country's spirit as the Northrop Fryes and McLuhans and Penfields and Bantings rise up to the sky, fingers upwardly pointed. And hardly anyone notices our spiritual malaise.

With the death of McLuhan, everything died spiritually. "Leave the poor man alone," said McLuhan's wife to the jealous academics. "You are killing him."
They did. And with that, cutting-edge Toronto had to give it all up. We are now Maryland's Baltimore, , soon slated, probably, for ugly urban renewal. One of the paradoxes.
Greatest modern urban civiliazation turned into increasingly seedy H. L. Mencken country.

Potted biographies.

Forget plot. Use character. Character is everything. Character IS plot.

You write your first draft on the fly, just let one word follow another, forget the sophistication you want to convey, just do it, do it to that last page 300 where you finally write THE END.

It is shit, yes, but out of shit grows the flower. Then you go into the second draft, another five hundred pages( two hundred of which you will have to throw away).
Still want to be a novelist?
It is a technique (some Satanists would say a Technology ) ninety-nine per cent talent, ninety-nine percent hard work and ninety-nine percent imagination. And potted biograhies. Especially your potted biography.

"I was born..."

John Fowles " I was born the son of middleclass parents, themselves under the shadow of that monstrous dwarf, Victoria...It soon became apparent that I was not equipped by heredity to be the person I wanted to be..."

Now don't that turn your brown eyes blue?

How did John Fowles he arrive at his book? He has no idea and says so. "I just wrote and wrote, hardly knowing what I was doing."

First draft.

Potted biographies. His own autobiography in a huge pot?

The potted biographies really go into your second draft; that's where you flesh out the characters, that is where
things click into place. That is where they do what they do because they have no choice. That is where you do what you do because you had no choice. Your biography,

I am still in the shower.
Use your vices, your alchollism, your lechery, your addiction to tobacco--as rewards. Do not just surrender to your vices, your piggishness. Use your vices as a reward when you finally succumb.

I will not masturbate this morning.
Surrounded by the auras of all the past lovers.

Jacques Barzun: More people f*ck than philosophize.

But then, Jerzy Kosinski: If you must masturbate, do so, but you could try writing about it as a Gongorist trick.
And Philip Roth took the advice, hook, line and stinker.
Produced a book called "Whacking Off."

O how profound, we male writers!.


EA Monroe said...

Forget plot. Use character. Character is everything. Character IS plot.

Dear Ivan, I'm glad I'm on the right track then. Autobiography in Fiction -- I did a post on that same subject several months ago.

As for the rest -- I need to go out and live life! I need to get "potted." Otherwise, I will just stick to imagination and hope truth rings true enough for this Okie girl. ~Liz

ivan said...

I have heard it said that writing is about writing.
And how your write.
You go, Oakie girl!


General Jack Ripper said...

Holy shit Ivan, you channelling Henry Miller? I'd call the priest for an exorcism, but I kind of like it.

ivan said...

General Jack,

I know.

It's a good thing the ladies know me for being kind of irascible.

Oh what the hell.
Publish or perish!


Donnetta Lee said...

Hmm. "...out of shit grows the flower..." Then there is hope for me yet! Hope for my own potted self! Donnetta

ivan said...


I got a laugh out of Toronto Star writer William Burrill some time ago.

He said, after producing his column for the paper, "Have you ever tried writing? It's impossible!
"That's why I write shit like I've just put up."

Kind of feel like Burrill myselt today. Heh.

Donnetta Lee said...

Ivan, Know how you feel! Oh, Miss Lizzy sent me the story you wanted the "woman's perspective" on. I've barely had time to skim it but will read it again. I haven't forgotten. Just busy. Had to work late. This weekend have a friend who is in need of attention and have to volunteer some time to the sorority--but I will get to it. First words that come to mind are: myth and archetype. Donnetta

ivan said...

Thanks, Donnetta.

I have since looked at the story I'd sent you, and intrigued as I was about it, I found the style sort of archaic, and had to read it twice.
Very powerful, almost going back to clay tablets and the ancient stories there, but now, after a third look, I think the ancient epics easily match any modern writer's teatment of a story where a man's intelligence save him from
a Loreli.
Mysel, I am not too intelligent, so the Lorelis get me every time--who's complaining? Heh.
Thanks for the e-note.


Josie said...

Somerset Maugham was my favorite writer of all time. By the time I was 20 I had read everything he had ever written. I devoured it. He could tell such a good story. And what characters he wrote.

Shesawriter said...

I think of the past a lot too, unfortunately I have a tendency to gloss over the ugly.

ivan said...


Yes, I must say I've been taken by many a story of Maugham's, especially the playlet about a once- regaled butler who was found in the last count to be illiterate--couldn't write at all--and he was soon fired and disgraced.

I am guffawing a little when I think of some lady bloggers out there, present company excluded, of course. One for sure, can't write at all. Snark!
(All correspondents to this blog are, of course, geniuses).
One of Maugham's books I'd kept re-reading was "The Summing Up", a brilliant autobiograhy that contains hidden within it, all the things you need to know about being a writer (sic!). It is also great for style, even today.

Maugham's advice on playwriting is just as solid.
He was also extremely useful as an intelligence analyst for America's FDR--one of the few instances of
military intelligence not necessarily being an oxymoron.
I do believe Maugham may have reached 200 on the IQ scale--same as Truman Capote, would you believe it.
But he had needs. His needs were not my needs, but you can't deny Maugham's influence on British and American letters. Pick up a Brit novel today and hardly anyone holds a candle, John Fowles, perhaps,but John Fowles is dead.
You might be right, Josie, all the good writers are gone.


ivan said...

Ah, you are a young chick, but maybe ahead of you age.
We do tend to gloss over the ugly.
Like the instances we had to act ignobly to win some reward.
And after we'd gotten it, we didn't feel so good about it.

Says old Arthur Schopenhauer:

We may go through periods of absolute hell, somehow get out of it, and we hardly remember the ugly parts.

But Schopenhauer hated his mother who threw him down the stairs one day, out of spite, I suppose for his burgeoning intellect.
Yelled young Art from the bottom of the stairs, "You think you are so famous now as a writer. I will overshadow you and I will last forever.
All of which was outrageous and egotistical, but absolutely true.

Myself I have mixed feelings about my own mother. Certainly learned to respect her--or get a cast iron skillet actoss the shoulder blades.

She was highly intelligent and had an inhuman sense of humour:

"I am hammering out an artist."

Whee--off topic or what?

Thanks for the comment, Tanya, and good luck.


Josie said...

Ivan, did you ever read a short story by Somerset Maughan called "The Judgment Seat"? It's wonderful.

I'm in a computer training session this morning, and it's so booooring (I know it all already), so I'm sitting here Blogging. I'm bad, bad, bad. It's Friday. Yay.


ivan said...

Dimly remembered, but sticks in the mind all the same.

It was kind of a gas to have read it in Russian, when I was taking a Russian course.

Сомерсет Моэм

Они терпеливо ожидали своей очереди; впрочем, терпение было для них привычно; все трое терпели с угрюмым упорством вот уже тридцать лет. Вся их жизнь была приготовлением к этой минуте, и они ждали того, что должно произойти, если и не самонадеянно, ибо самонадеянность была бы неуместна для такого величественного случая, по крайней мере с надеждой и мужеством. Они вступили на стезю добродетели, когда цветущие луга греха так заманчиво расстилались перед ними; они преодолели соблазн с высоко поднятой головой, хотя сердца их разрывались, и теперь, когда их трудный путь был окончен, они ждали заслуженной награды. Слова были ни к чему, ибо каждый из них знал, что думали остальные, и они видели, что бестелесные души всех троих были исполнены благодарности от одного и того же чувства облегчения. О, какая мука терзала бы их теперь, если бы они уступили страсти, тогда казавшейся почти непреодолимой, каким безумием было бы пожертвовать ради нескольких кратких лет блаженства той Жизнью Вечной, которая наконец-то так ярко сияла пред ними! Они испытывали ощущения человека, едва избегшего внезапной насильственной смерти, когда он, почти не веря в то, что уцелел, ощупывает свои ноги и руки и озирается в изумлении. Им не в чем было себя упрекнуть, и как только их ангелы появятся и возвестят, что время настало, они пойдут, как прошли и жизнь свою, что была теперь так далеко, в счастливом сознании исполненного долга. Они держались немного в стороне, ибо толчея там была изрядная. Шла ужасная война, и уже долгие годы солдаты всех стран, мужчины в расцвете молодости, шли нескончаемой вереницей к Престолу Судии; и шли женщины с детьми, чья жизнь была оборвана насильственно, или того хуже, умершие от горя, болезней и голода; и была в небесных судах немалая неразбериха.
И эти три бледные, дрожащие тени стояли в ожидании своей судьбы из-за той же самой войны. Ибо Джон и Мэри были пассажирами на пароходе, потопленном торпедой с подводной лодки, а Руфь, чье здоровье было подорвано тяжкой работой, которой она посвятила себя с таким благородством, не вынесла известия о смерти горячо любимого человека. Вообще-то, Джон мог бы спастись, если бы не пытался спасти жену; он ненавидел ее; он тридцать лет ненавидел ее всеми фибрами души, но он всегда помнил про свой долг перед ней, и теперь, в минуту страшной опасности, ему и в голову не пришло, что он мог бы поступить иначе.

Наконец их ангелы взяли их за руки и повели в Присутствие. Какое-то время Предвечный не обращал на них ни малейшего внимания. По правде говоря, он был не в духе. Только что к нему на суд явился философ, почивший в преклонных летах и окруженный почестями, который заявил Предвечному прямо в глаза, что он в него не верит. Однако, не это нарушило безмятежность Царя Царей, это могло бы его лишь рассмешить. А только философ, нечестно воспользовавшись прискорбными делами, творившимися на земле в то время, спросил его, как, глядя на вещи беспристрастно, возможно примирить его Всемогущество и Всеблагость.

- Невозможно отрицать наличия Зла, - сказал философ напыщенно. - Так что если Бог не может предотвратить Зло, он не всемогущ, а если может, но не хочет, он не всеблаг.

Разумеется, Всеведущий не впервые слышал этот аргумент, но он неизменно отказывался обсуждать вопрос. Дело в том, что, хотя он знал все, на этот вопрос он не знал ответа. Даже Бог не в состоянии сделать, чтобы дважды два было пять. Но философ упорствовал и, как нередко поступают философы вообще, вывел из вполне разумной посылки нечто совершенно несообразное - философ в заключение произнес слова определенно нелепые в данных обстоятельствах.

- Я отказываюсь верить в Бога, - сказал он, - который не всемогущ и не всеблаг.

Так что Предвечный, возможно, не без чувства облегчения повернулся к трем теням, взиравшим на него смиренно и вместе с тем с надеждой. Живые, хотя жизнь так быстротечна, говоря о себе, говорят слишком много; но мертвые, перед коими вечность, делаются столь многословны, что только ангелы одни способны вежливо их выслушивать. Однако, вот вкратце история, которую рассказали эти трое. Джон и Мэри прожили счастливо в браке пять лет, и до того, как Джон встретил Руфь, они любили друг друга, как большинство супругов, испытывая искреннюю приязнь и взаимное уважение. Руфи было восемнадцать, она была на десять лет моложе него - прелестное, грациозное существо, здоровое духом и телом; она стремилась к естественному жизненному счастью и могла бы достичь величия, которое есть красота души. Джон полюбил ее, а она его. Но страсть, их охватившая, была особенной; это было нечто столь безграничное, что им казалось, будто вся долгая история мира имела значение лишь постольку, поскольку привела к тому времени и месту, где они встретились. Они любили, как Дафнис и Хлоя или как Паоло и Франческа. Однако, после первого восторженного мига, когда каждому открылась любовь другого, их охватило отчаяние. Они были люди порядочные и уважали себя, понятия, в которых были воспитаны, и общество, в котором жили. Потом они заметили, что Мэри знает об их любви. Спокойная привязанность, которую она испытывала к мужу, была поколеблена, и она узнала чувства, на которые не считала себя способной: ревность и страх, что он ее покинет, гнев из-за того, что уже не владела безраздельно его сердцем, и странный душевный голод, более мучительный, чем любовь. Она чувствовала, что умрет, если он уйдет, при том, что знала - если он полюбил, то потому, что любовь сама пришла к нему, он ее не искал. Она его не осуждала. Она молила Бога дать ей силы, она молча, горько плакала. Джон и Руфь видели, как она чахнет у них на глазах. Борьба была долгой и упорной. Они сражались со злом подобно Иакову, который сражался с ангелом господним, и наконец они победили. Сердца их разрывались, но они расстались, гордые своей безгрешностью. Они как бы принесли Богу в жертву свои надежды на счастье, радость жизни и красоту мира.

же, смирившийся, но мрачный и озлобленный, долгие годы влачил унылое существование и ждал смерти, как избавления. Единственное чувство, которое у него осталось, была постоянная тайная ненависть к жене. Он был к ней добр и внимателен; он делал все, что должен делать порядочный христианин. Он исполнял свой долг. Мэри ни разу не подумала упрекнуть мужа за безумие, охватившее его. И все равно она не могла простить ему той жертвы, которую он прин+с ради нее. Она стала язвительной и сварливой. Она ненавидела себя за это, но не могла удержаться от слов, которые, она знала, ранят его. Она бы охотно жизнь отдала за него, но ей невыносимо было бы видеть его счастливым хоть мгновение, когда она была так несчастна, что сотни раз желала смерти. Что ж, теперь она ее получила, и они тоже. Жизнь их была уныла и бесцветна, но это все в прошлом; они не согрешили, и теперь награда была близка.

Они окончили рассказ, и воцарилась тишина. Слова "подите к черту" уже готовы были сорваться с губ Предвечного, но он их не произнес, ибо была в них фривольность, неуместная в столь торжественный момент. Да и само по себе такое постановление было бы явно незаслуженным. Но чело его омрачилось. Неужели, спрашивал он себя, вот для этого солнце, им созданное, всходило, озаряя блеском безбрежное море, и снега сияли на горных вершинах? Неужели для этого весело лепетали ручейки, сбегавшие со склонов, и вечерний легкий ветерок гнал золотые волны по нивам?

- Иногда я думаю, - сказал Предвечный, - что ярче всего звезды светят, отражаясь в грязной воде придорожной канавы.

Предвечный слегка дунул, словно человек на горящую спичку, и вот - где только что стояли три бедные души, ничего нет. Предвечный уничтожил их.

- Я часто думал, почему это люди считают, что половая распущенность так меня заботит, - сказал он. - Если бы они повнимательней читали мои труды, они бы увидели, что я всегда был снисходителен именно к этой человеческой слабости.


(Ivan, in Cyryllic Uncials)


ivan said...

Sorry, Josie,

I was just being cute.

The story is not lost on me, or on anybody who reads it.

It has echoes of Ecclesiates, Maupassant, Dostoevky, Tolstoi.

Adultery, the core of all the good novels.
And there is such a balm of a revelation.

Just wondering, though, if Willie Maugham was justifying his own gay affairs to the bewilderment of his wife.
Still, this is a story whose wisdom is beyond any accomplished writer.
Almost as if the wise words were already in the ether before a writer took pen to paper.

Thanks for the citing.

Took some of the heat off my own personal hell.


Josie said...

Omigod, Ivan, is that The Judgment Seat in Russian? What a hoot...!

I always loved that story, and thought it taught a good lesson.


Erik Ivan James said...

When I remember the past, Ivan, I remember many of the ugly parts. There were too many to forget. But along with the ugly, there was much good. Maybe now they offset. Let's hope.

ivan said...

That's half of the story in Russian, Josie.
I wasn't sure if it would copy properly, so I copied a lot, just in case I'd lose some.

You'd wonder why, as it's all Greek to most readers.
But then it was the Greeks that gave Russians that particular alphabet in the first place.

Don't you just love those reveresed R's?

ivan said...

I think that was the idea behind Proust's work when he wrote
"Rememabrance of Things Past", or--Time Travel, as they say today.

Anonymous said...

[b]GPS оборудование [/b]

GPS - глобальная система позиционирования, определение местоположения путём измерения расстояний до объекта от точек с известными координатами — спутников. Расстояние вычисляется по времени задержки распространения сигнала от посылки его спутником до приёма антенной GPS-приёмника. То есть, для определения трёхмерных координат GPS-приёмнику нужно знать расстояние до трёх спутников и время GPS системы[1]. Таким образом, для определения координат и высоты приёмника, используются сигналы как минимум с четырёх спутников.

[b]GSM оборудование [/b]

GSM-системы (on-line системы) позволяют получать информацию от оборудования мониторинга по каналам передачи операторов мобильной связи. Таким образом, съем информации с оборудования происходит в любой момент времени без непосредственного доступа к нему. В этом состоит основное преимущество GSM-систем перед off-line системами, требующими непосредственного подключения модулей мониторинга к персональному компьютеру. Наше оборудование поддерживает все технологии передачи информации по сети GSM: SMS, CSD, GPRS, Voice.

[b]Счетчики топлива [/b]

Применение топливных счетчиков позволяет предприятиям получить объективную информацию о времени работы машин, вести постоянный контроль реального потребления горючего. При помощи DFM можно разработать нормы расхода ГСМ на отдельных маршрутах и технологических операциях.
Экономический эффект применения приборов учета топлива различен на разных предприятиях, обычно от 10 до 40 %, в зависимости от запущенности исходной ситуации и настойчивости менеджмента автопредприятия.